А что Европа в принципе может обсуждать с Россией?

Формула «сотрудничество как основа добрососедства» провалилась

Формула «сотрудничество как основа добрососедства» провалилась. При этом ни США, ни Россия, ни Китай не заинтересованы в том, чтобы Европа была бедной. Они хотят, чтобы Европа была зажиточной, но слабой, несубъектной (управляемой) и … несвободной. Как ресурс и рынок, но не как конкурент.

Европейский образ жизни в концентрированном виде подразумевает гуманизм и свободы, которые создают благосостояние и безопасность. Изначальный «социальный договор» Путина с населением России был выстроен как отказ от свобод и гуманизма в обмен на благосостояние и безопасность.

Сейчас подход Москвы (и в какой-то мере Вашингтона) в отношении Европы детально совпадает с тем, на чём Путин удерживал власть в России. Отказаться от субъектности в обмен на восстановление деловых связей. Эскалация остаётся рычагом руках Путина, а Европе нечем ответить.

За столом консультаций в Москве Европа сейчас может только оставить свои принципы и свободы, а также согласиться уплачивать дань в обмен на отказ от силового шантажа.

Поверить Путину, что «можем повторить» больше не случится.

Это более чем полностью противоречит европейскому образу жизни и «ценностям». Но главное – это не работает, и мы уже знаем, чему будет посвящён «второй сезон» этого сериала.
Возобладает имперская сущность Кремля, случится новый виток эскалации.

Поэтому те, кто будет формулировать условные директивы европейским переговорщикам, должны задаться вопросом: а что мы защищаем в дискуссии с Путиным в первую очередь?
Благосостояние? Или возможность сохранить Европу как неисчерпаемый источник примеров торжества человеческого духа? Только без софистики, реалистично.

Последнее, в чём заинтересован Путин – это продолжение успеха Европы как сообщества демократий. Чем мотивировать, чтоб он отказался от деструктивной позиции?

Парадокс в том, что Россия на всех европейских уровнях обозначена как угроза всему, что так дорого европейцам. И нет ни одного ограничения, которое бы мешало армии любой европейской страны вступить в бой в Россией прямо сейчас. За Европу! За европейские ценности!

Но этого не происходит.

В реальности Европа способна выставить против России только одну армию – украинскую.

И эта ситуация преисполнена нарушениями логики.

В глазах России: зачем Украина защищает Европу, если Брюссель прямым текстом отвергает возможность интеграции, превращая это в бесконечный бюрократический лабиринт с бездонным объёмом претензий?

В глазах США: зачем Украина усиливает позиции Брюсселя, мешая Вашингтону воплощать свою политику демонтажа ЕС?

Самое страшное для ЕС, когда вопрос «зачем?» по-настоящему прозвучит в Украине…

Де-факто Барт де Вевер наглядно подсветил, что объединённая Европа может эффективно присутствовать за столом переговоров по архитектуре безопасности только при условии, что Украиной будет её (объединённой Европы) неотъемлемой частью. Это подразумевает всестороннюю интеграцию и военный союз. Больше Европе предъявить Путину с Трампом нечего.

За этим столом играют в карты, а не в шахматы или лото.

Подход, что к 2027-2029 году Европа к чему-то подготовится, создаёт крайне опасные иллюзии. В некоторых головах это может посеять заблуждение, что с момента «готовности» Европа будет меньше нуждаться в Украине. Дескать, надо подождать, а потом можно будет увеличить дистанцию и свернуть коммуникацию без лишних обязательств.

Но последствия в таком случае предсказуемы – Европе придётся иметь дело с российской армией, которая инкорпорирует ресурсы Украины…

Все ответы – очевидны. Надо отбрасывать бюрократию и принимать решения. Брать на себя ответственность и риски.
Мир изменился. Плотность событий запредельная.

Тот, кто медлит, проиграет независимо от качества и обоснованности своей устаревшей позиции.

Надо поблагодарить премьера Бельгии Барта де Вевера за своевременную подсказку.

Алексей Копытько