Наша хорошая знакомая на днях рассказала о её нынешнем отдыхе в одном курортном городе на российском побережье Черного моря. Картина «курортного рая» вырисовывалась специфическая: грязное море с пятнами нефти, горящая на горизонте нефтебаза, закрытый аэропорт, сирены, после которых людей выгоняют с пляжей и просят укрыться в подвалах и переходах, сразу же безумные цены на такси, маленькая дочь, пугающаяся этих громких звуков, и подросток-сын, для которого происходящее пока ещё только как часть неожиданного приключения.

И всё это - прямо на фоне трагедии в соседней Архипо-Осиповке под Геленджиком, где беспилотник упал прямо на переполненный пляж и унёс жизни людей, среди которых были дети. На наш вопрос, зачем тебе нужно было туда ехать, прозвучал неожиданный ответ: «Но ведь мои дети должны были отдохнуть на море. А других вариантов у нас не было».

Я наблюдаю за всем этим со стороны, из Испании. Когда смотришь с дистанции, картина видна во всей своей дикой, неискажённой полноте - и от этого голова просто взрывается. Зачем надо выдерживать этот ритуал: море, чемодан, «отпуск с детьми». А то, что прямо на соседний лежак может прилететь БПЛА, - выносить за скобки.

В комментариях мне вчера так и написали: «Ну хватит пугать, вам из Испании нас не понять, у нас всё хорошо!» Вот только это «хорошо» удивительным образом уживается со смертельными прилетами по пляжам.

Давно это было. Когда-то один из моих руководителей в минуту откровенности сказал мне: «Игорь Фёдорович, мне часто на вас жалуются, что вы сумасшедший. А я ведь подумал над тем, на что они жалуются, и понял: сумасшедшие-то не вы, а они…»

Я часто вспоминаю эти слова. Потому что мир снова перевернулся с ног на голову, где нормальное считают безумием, а безумие - нормой.

В апреле 1943 года в Варшавском гетто началось восстание - героический, но обречённый на поражение акт сопротивления. Несколько сотен еврейских подпольщиков, вооружённых лишь пистолетами, винтовками и самодельными бомбами, почти месяц сражались с эсэсовцами. Это не была попытка победить - это была попытка умереть с оружием в руках, а не в газовой камере. Почти все они погибли. Те, кто выжил, оказались в лагерях смерти, где были уничтожены миллионы людей: шесть миллионов евреев - стариков, женщин, детей; миллионы ромов, поляков, советских военнопленных, инвалидов, политзаключённых. Всё это стало частью страшного и беспощадного механизма, поставленного на поток.

Это сегодня легко открыть учебники и прочитать, что произошло восемьдесят три года назад. Казалось бы, уроки истории должны быть очевидны. Но вот только действительно ли они усвоены?

Понимали ли те люди тогда, чем всё кончится? Некоторые догадывались. В памяти людей остался образ старого городского сумасшедшего, который бегал по улицам и кричал: «Бегите!». Его никто не слушал, его били и высмеивали. Его считали безумцем. Но именно он был единственным нормальным - тем, кто предупреждал о грядущем бедствии. Люди предпочитали не слышать таких голосов. Было удобнее закрыть глаза и верить в то, что «всё обойдётся», что «это не про нас». Они держались за надежду, словно за поручень в переполненном трамвае: «А вдруг повезёт?».

Немцы же тоже не стали сразу убивать всех подряд. Всё тогда начиналось с малого - с законов, кажущихся скучными и полезными. Постепенно вводились ограничения: сначала ограничили деньги - люди отдали их, закрыли районы - люди остались в них, гетто появилось только через год, сперва с возможностью выхода, потом без неё. Потом - тюрьма. Потом - смерть за «нарушения». Так люди постепенно привыкали к страху, очередям и постоянным проверкам. Привыкали настолько, что поезд с закрытыми окнами казался просто ещё одним «этапом». Им говорили: «Это для вашей же безопасности», и они верили, потому что альтернатива - признать правду - была страшнее смерти.

Сегодня, спустя восемьдесят три года, звучат те же самые слова: «Хватит нас пугать. Никого ведь не трогают. Только тех, кто что-то нарушает. У нас всё хорошо, главное - соблюдать правила». Но сейчас это не просто бумажки и очереди. Это единый реестр электронных повесток, запрет на выезд из страны с момента появления записи в системе, заморозка прав и сделок с имуществом без суда.

Это полная деанонимизация в сети, обязательная регистрация всех каналов и блогеров, тотальная ковровая блокировка сотен VPN-сервисов и современных протоколов шифрования. Это искусственные замедления вызовов в мессенджерах, цензурные изъятия книг из магазинов, запреты на «пропаганду чайлдфри» и уголовные дела за «дискредитацию» за один неосторожный комментарий.

Это миллионы камер с ИИ-распознаванием лиц на каждом перекрестке, в метро и на трассах, отслеживающие любой шаг. «Для вашего же удобства», - говорят людям власти. «Чтобы избежать хаоса и обеспечить порядок».

В это же время пятый год продолжается война, к которой уже привыкли и которую большинство предпочитает не замечать. Война, которая кажется далекой, словно всё происходит на другой планете. А миллионы людей уже смирились с привычным страхом прилета БПЛА, получения похоронок, глушения связи, ограничения интернета или бесконечных ожиданий из-за отмены вылетов в аэропортах. И продолжают листать ленты новостей, переключаясь с одной темы на другую, будто всё это только часть фона, от которого невозможно избавиться.

Война перестала быть трагедией - она стала фоном, как шум проезжающих мимо машин или рекламный баннер. Ко всему ведь привыкают, словно к новому нормальному. Так же, как когда-то привыкали к гетто, к проверкам, к новым законам. Люди уже привыкли молчать в соцсетях, ставить лайки правильным постам и не задавать неправильные вопросы. Пассивность становится защитой от страха.

Опасность в том, что когда на улице снова появляется этот «городской сумасшедший» - тот, кто пытается встряхнуть за плечи и крикнуть о надвигающейся катастрофе, - его снова не хотят слышать. Его снова объявляют безумцем, паникером или врагом, потому что слушать его слишком страшно.

Но в учебниках будущего именно этот «сумасшедший» останется единственным, кто сохранил разум и совесть. А остальные - теми, кто шёл на вокзал с чемоданами, везя детей «на море» под канонаду взрывов, и в последний момент всё ещё повторяли: «А вдруг всё обойдётся».

Главный урок истории - не молчать, не закрывать глаза, не поддаваться страху. Потому что настоящая свобода начинается только там, где заканчивается этот страх.

Игорь Комиссаров

- А где здесь тот самый план по снижению цен на нефть?
- От закрытого неба Украины — к закрытому небу России
- The Economist пишет, что Путин смертельно боится поражения в войне с Украиной: «Они меня повесят»
- ISW назвал направление, где Россия может готовить новое наступление
- Как Китай овладел Россией без единого выстрела
- Путин, Папа и подарки: скандал вокруг Инфантино
- Самые большие фальсификаты продукты в Украине